Как вербуют агентов среди оппозиции // 16.04.2009

Дочь известной рязанской правозащитницы пытались завербовать в качестве сексота. Двадцатилетняя Полина Иванова, дочь руководителя Рязанской школы прав человека Софии Ивановой, недавно устроилась на работу в Москве и переехала из Рязани. В столице она начала общаться с нацболами, что, видимо, не осталось без внимания сотрудников силовых ведомств. Ее попытались завербовать и еще активнее внедрить в ряды оппозиционеров.

Вот как описывает произошедшее сама Полина:

"7 апреля 2009 года, во вторник, на мой мобильный телефон с номера 926 397 77 49 позвонил человек, который представился Игорем, сказал, что он следователь МУР и настоятельно попросил встретиться. 13 апреля, в понедельник, около 13:00, я пришла в Главное управление милиции города Москвы, на небезызвестную Петровку, 38.

Сначала мы долго блуждали по коридорам – он искал пустой кабинет. Разговор с ним проходил наедине. Беседа началась с расспросов: как идут мои дела, как проходит сессия и т.д. После разговор перешёл в область политики, он интересовался к каким движениям я отношусь лояльно, в каких состою. Затем я поинтересовалась, какова цель моего визита?  Игорь ушел от ответа, продолжил рассуждать о политике, перешел к теме оппозиции, в частности, к запрещенной партии НБП. Спросил меня, какое отношение я имею к этой организации, есть ли у меня друзья среди нацболов. Я ответила, что несколько раз участвовала в Маршах Несогласных и что у меня очень широкий круг общения, а чем занимаются мои друзья – это их личное дело.

Дальше началась самое интересное: Игорь предложил мне ознакомиться с 282 ст. УК РФ. Потом сказал, что у него есть некая информация обо мне, что только он лично имеет на руках несколько свидетельских показаний (!) о том, что я, якобы, снимаю квартиры в Москве и заселяю туда нацболов, приезжающих из других регионов с целью ведения экстремистской деятельности. Я, мягко говоря, была удивлена. Мои попытки ответить пресеклись словами, что «всё известно и отнекиваться бесполезно». После чего Игорь опять сказал, что эта информация есть только у него, и что он, по доброте душевной, очень хочет мне помочь, т.к.  я ему понравилась как человек и проч. Затем он предупредил, что это «серьёзная статья», за которую «светит срок», что она влечет за собой последствия типа вылета из института, невозможности найти нормальную работу и т. п. Добавил, что «всё ещё можно исправить», поскольку рапорт он ещё не писал, и никто, кроме нас двоих, об этом не знает, и  начал намекать на то, что я кое-что могу сделать для «успешного разрешения» ситуации. Я долго строила из себя дурочку, делая вид, что не понимаю о чём он, для того чтобы он прямо сказал, что ему нужно. Фразы были типа: «Ну ты же большая девочка и всё сама понимаешь...» и т.д. Затем из стопочки бумаг он достал «КОНТРАКТ» (лист А4; видимо, типовая форма): «Я, Ф.И.О., обязуюсь: 1. По первому требованию являться в условленные места явки; 2. Находить и передавать сотрудникам всю интересующую их информацию; 3. Всячески способствовать проведению оперативно-розыскных мероприятий» и т.п. Ниже была строчка, в которую надо было вписать сумму денежного вознаграждения и строки для даты и подписи. Я поинтересовалась, можно ли мне проконсультироваться со своим юристом и даст ли он мне копию контракта. Следователь, сделав большие глаза, отвечал, что контракт «только между нами», что мы «должны друг другу помогать», и если у меня случатся «неприятности», он первым прибежит меня выручать.

Я недвусмысленно отказалась подписывать документ. В ответ Игорь в течение получаса настойчиво уговаривал меня сотрудничать, подчеркивал, что «даст ход» делу с моим «пособничеством экстремизму», т.е. фактически пытался меня шантажировать. На угрозы я не поддалась".

Автор: Наша Рязань